— Та-ак… — произнес я растерянно.

Но Брызжейкина, не спуская с меня взгляда оловянных глаз, бубнила уже дальше:

— Теперь… Заместитель Васягина. Он — это: хранитель фондов… ученый, так сказать. Пишите: Чухин Леонид Спиридонович. Написали? Теперь добавьте: вор.

— Как это — «вор»?!

— Вы что — не знаете, как воруют? Этот Чухин, он разбазаривает наши фонды. Экспонаты, одним словом, рукописи, картины…

— Да почему вы думаете, что он их разбазаривает?

— Что ж я, не вижу, что ли? Он домой ни разу не уходил еще, чтобы с собой чего-нибудь из музея не захватить… «Я, говорит, дома поработаю»… Знаем мы эти «работы»!..

— Но ведь он, наверное, приносит обратно!

— Да что он — дурак — обратно носить? Чтой-то я не слыхала, чтобы кто таскал обратно на работу, что с работы взятое… Так. Теперь пишите: завхоз Кобеляко Афанасий Ларионыч. Ко-бе-ля-ко… Вот уж подходящая кличка для такого пса! Старый человек, ему на пенсию пора, а он обогащается на работе!

— Как «обогащается»?

— Ну, тоже ворует… что вы, не знаете «как»?! Он одной мастики банок восемь за год унесет.

— Какой мастики?!

— «Какой, какой»!.. Известно какой: которой паркет натирают. Спросите у него мастики, он вам скажет: «Нету, дескать, извели мастику!»… А куда ее извели? Потом, бланки продает. Знаете, которые на отчетность бланки. Он их все — фьюить! — налево!

— Кому же могут понадобиться бланки отчетности музея?

— Не скажите. Для фальшивых сведений. Очень даже понадобятся. А ему прибыль… Потом, швейцар у нас есть — ну, гардеробщик. Тоже обогащается.