— А этот — как обогащается?

— А чаевые. Думаете, пустяки? Ему кто — двугривенный тык! Кто гривенничек; кто — четвертачок… Шебуршенко ему фамилия. Запишите тоже! А если его попросишь пальто принять или там дверь открыть, он бурчит: «Швейцаров на вас нет!»… Как же — нет, если он сам и есть швейцар?! Вы посмотрите штатное расписание: швейцар Шебуршенко — прямо так и значится… Дальше идем: уборщица тетя Нюша Харина. Грубит тоже почем зря. Ты ей: «Здравствуй, Нюша!» А она: «Ну, здравствуй, склочница!»… Какая я ей склочница?! Или: «Опять наследила ножищами!» У меня, если хотите знать, ноги — тридцать шестой размер… даже — тридцать пять с половиной, а она… Нет, вы про нее тоже запишите! Та-ак… Кого же еще? Ах, вот: эти экскурсоводки. Противные девки, если хотите знать. Сейчас это себе нагородят на башке по вавилонской башне, глазищи намажут, губищи намажут, ногти заляпают — и ну трещать: «Тут вы видите домотканое полотно семнадцатого века, которое ткали дома…» Да нешто без них не видать — что полотно, а что — прялка или там корыто?!

— Позвольте, но это их обязанность: пояснять посетителям…

— И при обязанностях можно себя вести приличнее! А то — юбки у них живота и то не прикрывают, сапожищи — по самые коленки… топ-топ-топ по залам… Глаза бы мои не смотрели!

— Вы знаете, это как-то мало конкретно…

— А может, вам такие вертихвостки нравятся? — Брызжейкина посмотрела на меня испытующим взглядом. Ее похожие на пуговицы глаза не двигались больше двух минут. Затем она вздохнула и сказала: — А теперь давайте дальше… Кто у нас остался еще? Ах, да — эти, ну, музейные служители. Между прочим, я сама тоже числюсь музейной. Но до меня еще надо обговорить Фисакову Ирину Амосовну: спит на работе. Так вот приладится на своем кресле в уголке и — дрыхнет. Многие посетители даже пугаются, какой она храп выдает… Ей-богу! Хрррр-хрррр-брбрбр… Вы съездите, послушайте.

— Стоит ли ехать из за одного храпа?

— Не-ет, у нас не только храп… у нас чего только нет! Например, в соседнем зале от Фисаковой дежурит Лапченко Вера Герасимовна. Она, знаете, не только не спит, а наоборот: во все свой нос норовит сунуть! Которые до нее не касаются дела, и те обсуждает!