- Вряд ли, доктор. День рождения тут мое отмечали, так дед мой все мне кричал: "Чтоб ты прожил еще столько же!" А дед у меня - очень строгий!

- А прадеда у вас нет?

- Прадеда нет. Помер прадед. В прошлом году. От испуга. Как узнал, что у него ребенок в другом конце города родился, так и помер!

- А цианистым пробовали?

- Кого, ребенка?

- Нет, себя.

- Не берет. Организм так привык к нитратам, пестицидам, выхлопным газам и экономическим новостям, что цианистый калий принимает за сахарный песок!

- Что ж это у вас за порода такая? Звать-то вас как?

- Доберман.

- Собачья фамилия.

- А жизнь какая? В меня только стреляли раз десять.

- И что, вы остались живы? Или нет?

- Конечно - да! Все ж десять пуль - навылет! Одна только между пальцев ноги застряла.

- Да, не везет вам!

- А недавно я утонул.

- Нашли?

- Баграми зацепили. Порвали, правда, новое пальто. Стал жаловаться. Столкнули опять.

- Это хорошо. Выплыли?

- Да. Но на другой день.

- Нет, так вы никогда не помрете, голуба!

- Потому к вам пришел, доктор!

Сладкая женщина

Прихожу к ней домой. Голодный как волк. А она ничего не дает: ни сладкого, ни острого.

Это я - не про еду.

Из острого у нее - только язык.

Сколько с ней договаривались, созванивались, заходили в театр, пили там - между антрактами - и закусывали.

Это я как раз - про еду.

А тут прихожу - картина Сальвадора Дали "Не ждали".

А я, может, месяц не ел. Или - два.

Это я - не про еду.

Причем, знаю, что еды полно. Но все - в холодильнике.

Ну, делать нечего, лезу в холодильник. Надо же как-то ее разогревать!

Это я - не про еду.

Лезу в ее холодильник - она говорит:

- Руки уберите!

Но дверца чуть-чуть приоткрылась. И вижу: все у нее есть. Все на месте.