В эвакуирующейся толпе орешан возглас о том, что стреляют, естественно, породил панику.

-- Ложись! -- зычно скомандовал Мирон Сечкин. -- Женщины и дети -назад ложись! Мужчины -- наперед!

Чего хотел достичь этим тактическим маневром Мирон -- неизвестно; но здесь уже никто ни на какие команды не обращал внимания. Все панически бежало, спотыкалось, падало, отчаянно кричало. Паника русского отступления по своей бестолковости, неорганизованности и проявляемому страху может сравниться только с русским наступлением, также бестолковым, неорганизованным, но с проявлением дикой смелости.

В самый разгар панического бегства из здания райкома КПСС выбежали, как на пожар, Столбышев и человек десять партийных активистов.

-- Товарищи! -- закричал он, преграждая дорогу беглецам. -- Товарищи! Да опомнитесь же! Наступает новая эра!!!

-- Хватит с нас и старой! -- кричали орешане, прорываясь через партийную преграду. -- Довольно, попили кровушки!!!

-- Товарищи! Новая эра! Жизнь забьет ключем! -- уговаривал Столбышев, напирая животом на толпу и краснея от натуги.

-- А эту новую эру видел? -- закричала какая-то баба и сунула ему под самый нос огромную фигу. Столбышев инстинктивно отпрянул от изображения новой эры назад, потерял равновесие, его опрокинули, а за ним и весь партийный заслон был повержен в прах.

Бог его знает, чем бы окончилась вся эта катавасия, если бы в дело не вмешался обыкновенный дурак, который по старой дурацкой традиции призван появляться в самые тяжелые моменты жизни и спасать сотни умных. Орешниковский потомок былинного Иванушки -- Степа гнал, навстречу прорвавшейся толпе беглецов, большое стадо коров и запрудил ими всю улицу. Толпа остановилась в нерешительности. Если бы это были коровы колхозные, то, конечно, их бы разогнали чем попало, и дорога бы расчистилась. Но это были собственные, индивидуальные коровы колхозников и разгонять их ударами и пинками было не положено. Кроме того, вид частной собственности смягчает нрав человека. г