С трудом оторвавшись от соблазнительной картины, открывшейся перед его глазами, Джон повернулся ко второму окошечку. «Выдача вкладов» - так было написано над ним. В отличие от предыдущего окошечка «Прием вкладов», взору грабителей предстала толстая, злая морда второй кассирши. Ее жирные телеса колыхались от каждого движения, а злобное выражение словно было наклеено и застыло на лице навсегда.

- Да, - присвистнул Джон. – Но мы не вкладчики, мы джентльмены удачи, - ообщил он толстухе. – А ну выгребай деньги, толстая жопа! – заорал он ей прямо в лицо. Свои грозные слова он подкрепил выстрелом в одного из клиентов банка, тщедушного старичка, которого немедленно отбросило к секунду назад белоснежной, а теперь окровавленной стене.

На выстрелы немедленно прибежал директор банка.

- Вы понимает, что вы наделали? – закричал он на них. – Вы убили самого богатого нашего клиента! – Теперь он никогда не сможет снять вклад, а его родственники ничего не получат! – он подскочил к Джону и принялся трясти ему руку с таким остервенением, словно хотел ее оторвать. – Вы не могли бы, - он кивнул в сторону еще одного клиента, - Еще раз, случайно выстрелить, для устрашения?

- Хе, раз плюнуть, - обрадовался напарник Джона, передергивая затвор автомата.

- А-а-а-а! – заверещал клиент, обрюзгший лысый толстяк лет пятидесяти с бегающими глазками, но было поздно. Напарник Джона подбежал к нему и, приставив дуло автомата ему к животу, спустил курок.

- Придурок! – воскликнгул Джон. – Мы то, что с этого иметь будем?

Но его слова потонули в шуме очередей.

Пока кассирша выгребала деньги, а напарник Джона выпускал очередь за очередью в упор по сползающему по стене толстяку, на улице послышался вой сирен. Спустя три минуты, банк был блокирован.