Как-то раз журналист Би-би-си спросил Фишера, не беспокоит ли его, что он сосредоточил свою жизнь исключительно вокруг игры. Это действительно проблема, подтвердил Фишер, «поскольку, играя в шахматы, вы теряете контакт с реальностью — не ходите на работу, не общаетесь с людьми. Время от времени я подумываю оставить шахматы, но что ещё я умею делать?» Этот ответ демонстрирует большее понимание ситуации, чем обычно приписывается Фишеру.

Даже с точки зрения других шахматистов столь глубокое погружение Фишера в шахматы было необъяснимо. Гроссмейстер Юрий Авербах рассказывает о своей первой встрече с ним на межзональном турнире в Портороже в 1958 году. Новый американский чемпион пятнадцати лет от роду был одет в свитер и джинсы — элегантные костюмы были ещё впереди. «Несколько диковатый в общении, он без всякого интереса взирал на чудесную природу лазурного берега Адриатики, ни разу не побывал на пляже, ни разу не искупался в море». Возможно, мальчик из Бруклина чувствовал себя неуютно на роскошном югославском курорте, но та же картина наблюдалась и в 1971 году, когда Фишер, которому было уже двадцать восемь, готовился к матчу с Петросяном и остановился в первоклассном нью-йоркском отеле «Шератон». Управление отеля зарезервировало ему шикарные апартаменты, встретив как звезду. Однако прекрасный вид из окна отвлекал, и Фишер отверг предложение, поселившись в простой комнате в заднем крыле.

Известно, что у него были и другие интересы.