В Рагозиике жили Рагозины, в Курдюковке — Кур-дюковы, в Туринке — Турины, а в Белой Глине — раз-нофамильцы, потому что до такой фамилии, как Бело-глинские, в старину не додумались. Жили в Белой Глине и Курдюковы, и Рагозины, и Голопятовы, и даже Сопляковы, хотя и всего-то деревня была — пятьдесят дворов. Но Сопляковым был до революции барин, и усадьбу его на хуторе по сей день звали Сопляковкой.

С курдюковцами и туринцами белоглинцы мало общались, а с рагозинцами у них существовала давняя и прочная вражда.

Стерля служила враждующим сторонам естественной нейтральной полосой. По правому ее берегу рыбачили рагозинцы, по левому — белоглинцы. Случалось иногда, крючками путались. Ну, тогда уж — чья леска крепче.

Каждый белоглинец учился говорить с такой припевки:

Рагозинская шпана — На троих одна штана, Один ходит, другой водит, Третий в очередь стоит.

Почему «водит» — никто не знал.

Но главным недостатком припевки было другое: то, что в ней легко заменялось первое слово. И рагозинские новорожденные обучались говорить на припевке, в которой только начало — «Белоглинская шпана…» — звучало оригинально, а дальше все шло так же, как и у белоглинцев.

Зная эти сложные взаимоотношения между деревнями, легче понять, почему тайна землянки была доверена довольно-таки — неустойчивому в своих привязанностях Мишке, который мог бросить всех и каждого за разрешение помочь косому дядьке Андрею в кузне, а через два дня забывал про косого дядьку Андрея ради возможности покормить голубей у Евсеича… Но ребят в Белой Глине было немного. Два человека — это не компания. На многое ли развернешься вдвоем? Но не приглашать же в землянку рагозинцев!

Егоровы: сам, его жена, желтоволосая, тонкая, как девчонка, и трое детей — Владька, Светка и Димка (от горшка два вершка) — поселились как раз на бывшем хуторе Сопляковке.