Точно так же он комментировал приказы о выпрямлении линии фронта. Дважды рота пыталась сдаться в плен, но каждый раз, высунув из окопа белую портянку, ефрейтор начинал так громко вопить, что англичане пугались и открывали беспорядочную стрельбу. Дядюшку Бенца пришлось срочно демобилизовать. И как только санитарная карета, увозившая контуженого в восточном направлении, скрылась за поворотом дороги, рота двинулась на запад, чтобы обрести покой в лагерях для военнопленных... Вернувшись в родные места, ефрейтор, благодаря своим коротким энергичным высказываниям, быстро завоевал симпатии руководителей "Союза будущих фронтовиков". Бенца стали возить по митингам и собраниям. Часами он терпеливо стоял на трибунах, но как только оркестр начинал играть марш, принимался голосить что было сил. Микрофоны не выдерживали, и один за другим выходили из строя. На это обстоятельство немедленно обратили внимание радио- и телевизионные компании. Микрофоны от дядюшки Бенца стали держать подальше, а телекамеры, наоборот, поближе. Фотографии Бенца появились в газетах и журналах. Шли почти мирные послевоенные годы. Клич, извергавшийся контуженным ефрейтором, в известных кругах становился все более популярным. Несомненно, дядюшку Бенца ждала завидная политическая карьера. Но кто-то из единомышленников, растрогавшись во время очередного ефрейторского вопля, решил подарить Бенцу одну из тысячи трехсот двадцати шести принадлежавших ему бен-зоколонок. И остатки здравого смысла взяли верх дядюшка Бенц предпочел коммерческую карьеру. Колонка, правда, находилась на безлюдной проселочной дороге, но бывший военнослужащий твердо верил в пословицу: "Дуракам везет". И пословица не подвела. В годы так называемого процветания" узкая грунтовая дорога превратилась в широкую автостраду. Доходы настолько возросли, что владелец колонки сумел обзавестись подручным и шикарной трубкой. Со временем последствия контузии стали сказываться несколько меньше. Во всяком случае, дядюшка Бенц стал реже горланить "Хайль!" при виде пожарных или стада коров...