Автору легко сказать: "Геннадий Милошев удивленно смотрел на него".

Но знаете ли вы, что в сущности творилось на душе у Геннадия Милошева? Льстивые глазки Евстатия Панева буквально гипнотизировали его. Усы Панева, как два бычьих рога, были готовы пригвоздить его к стулу.

- Посмотри в глаза, Геннадий! - продолжал Панев. - Из Лома? - спрашивал он прокурорским тоном.

- Но я ничего не знаю! - Геннадий даже вспотел от напряжения.

- Так и покойный Иосиф из Вифлеема, когда его спросили после рождения Христова "Ты отец?", сказал: "Я ничего не знаю!", а ведь знал!

Евстатий Панев вытащил Геннадия Милошева из-за стола, открыл дверь бухгалтерии и просунул голову Геннадия в комнату. Будто специально ради него Радосвета Пенчева повернула голову. Евстатий Панев увидел, как слабохарактерный Геннадий обмяк. Ему даже показалось, что тот причмокнул. Ему стало противно. Оставив Геннадия на произвол судьбы, он вернулся в свою комнату. Сев, Панев начал в задумчивости рисовать на стекле, лежавшем у него на столе, девушек. "Но тогда чье же она протеже?" - вопрошал он сам себя, рисуя девушек со все более пышными формами. Так и не найдя ответа, Евстатий решил разыграть последний вариант. Позвав своих коллег, он предложил им нанести массированный удар по кадровику. Тот, как всегда, заполнял чье-то, личное дело. По привычке прикрыл его рукой, когда появились посторонние, но товарищи начальники даже не взглянули на его работу, хором выпалив:

- Признавайся!

Кадровик, почувствовав в их требовании силу, готов был сознаться во всем, но только не знал, в чем.

Ему сказали.

- Я и сам из-за этого злюсь! - возмутился он. -У меня землячка полгода ищет работу, а здесь каких-то Радосвет назначают. Но что делать? У жены нашего заведующего сестер сколько угодно!

При этом невинном намеке взбудораженные души начальников переполнились возмущением: "Обманщик!", "Женопоклонник!", "Троянский конь" и т.д. С яростным воем вся группа наперегонки понеслась к кабинету товарища Божидара Коце-ва.