-- Помню, - твердо сказал Петька, почесав в затылке.

-- Ну ?

-- Помню, пили много...

-- Ну, ну, дальше !

-- А потом нехорошо стало - и вот...

-- Понятно, - сказал Василий Иванович. Хреново, Петька, что мы с тобой влипли-то так... Надо...

Чего надо было сделать, Василий Иванович сказать не успел, так как дверь с неимоверным скрежетом раскрылась, и в дверном проеме появилась монгольская делегация - офицер и два конвоира.

-- Рот фронт, - сказал Василий Иванович, слезая с нар и застегивая гимнастерку, - Руссиш пролерариум, ура ВКП(б)!

-- Русс бандит, - твердо произнес офицер. Кай-кай.

-- Чего ?

-- Кай-кай. Харакири ! - офицер послюнявил палец и показал сначала на Василия Ивановича, а потом на небо.

-- Чего говорит басурман ? - забеспокоился Петька.

-- Стрелять нас, говорит, надо.

-- Василий Иванович, - запричитал Петька, скажи ему, что ты русский герой и друг пролетариата всех стран... Кокнут ведь...

-- Я-то скажу, - пообещал Василий Иванович. - Но, кажись, эта рожа ни за что не поверит...

В дверях появился еще один офицер, больше похожий на жителя самого крайнего севера, чем на монгольца, и почти по-русски сказал:

-- Начальника говорить, русская весь бандита. Будет вы тра-та-та-та-та.

-- Врет начальник ! - заявил Петька. Русские не бандиты, а пролетарии, борцы за народное счастье...

Судя по ожесточенной борьбе мысли, начертанной на физиономии переводчика, данная фраза должна была быть переведена очень нескоро.

После перевода офицер, не говорящий по-русски, что-то сказал вышеописанному, так сказать, чукче, и тот заявил:

-- Начальника говорить, его тоже пролетарий. Его хотеть русский партий в тюрьма. Он вы сам стрелять.

-- Ну спасибо, удружил, - сказал Василий Иванович. - Только нам чего не хватало - под пули товарища по партии... Скажи твоему начальнику, сказал он более твердо, и произнес несколько слов, которые, судя по всему, на монгольский не переводились.