"Жена моя"

напечатано у А. Пушкина.

Можно представить себе, как был удивлен Онегин: ведь он не знал этого ране. Он и князю говорит: дескать, вы женаты, ране я этого не знал. Мы читаем у Пушкина:

"Так ты женат! не знал я ране!"

Видите, как удивлен Онегин: еще бы, - не знал этого ране. И тут, естественно, напрашивается вопрос: давно ли? Пушкин так и пишет:

"Давно ли?"

И князь отвечает, что давно - порядка двух лет. У Александра Сергеевича это звучит примерно так:

"Около двух лет".

А в целом получается следующее:

"Так ты женат! не знал я ране! Давно ли?" - "Около двух лет".

То есть где-то месяца 23. Конечно, можно было бы округлить и сказать: 2 года, - но автор предельно точен:

"Около двух лет".

Однако и этого мало страдающему Онегину. Он хочет знать всю правду: на ком?

"На ком?"

языком Онегина спрашивает поэт.

И сам же отвечает: на Лариной.

"На Лариной",

повторяет князь. Татьяне:

"Татьяне!"

говорит Онегин. Ты ей знаком:

"Ты ей знаком?"

Я им сосед:

"Я им сосед".

И князь верит Онегину, что Онегин - просто сосед. А Онегин верит, что князь - это князь, а Татьяна - Татьяна. Ибо не верить слову Пушкина нельзя. Пушкин всегда держал свое слово!

Творческая кухня Гоголя Cтатья

"Что день грядущий мне готовит?"

(А. С. Пушкин, "Евгений Онегин",

глава шестая, строфа XXI)

Если бы меня спросили: "Какую книгу взяли бы вы с собой в дальнюю дорогу?" - я бы, не задумываясь, ответил: "Мертвые души".

Широта охвата действительности сделала гоголевское творение бессмертным. Как Гоголь достиг этого? Богатством художественных средств. Что же это за художественные средства? Заглянем в лабораторию писателя.