— Хорошо бы стать генералом, — мечтал Блюев, привалившись спиной к стене окопа.

У юнкера Блюева уже был один знакомый генерал. Блюев видел его однажды во время проведения смотра солдатской пляски. Фамилия у генерала была Мюллер и был он весь расшит лампасами и галунами, в общем, смотрелся неотразимо.

— Сначала я стану полковником, — думал Блюев, решив, что генерал — это все же слишком. — Полковником стать легко… Надо совершить какой нибудь подвиг. Спасти в бою, к примеру, государя Императора…

Был полдень. Между тем, какая-то нахальная птица, пролетая мимо, обгадила мундир Блюева. Юнкер отряхнулся, стараясь не отпускать столь радостные сердцу мысли.

— Чтобы выбиться в полковники, — думал он, — надо просто оставаться в живых после каждой битвы, а остальные чтобы помирали налево и направо. Тогда тебя будут поднимать по служебной лестнице. Оставаться в живых в этом пекле, может только хороший солдат, а для этого главное — быть примерным юнкером.

— Если я буду хорошим юнкером, — внушал себе Блюев, — быть мне в скорости неплохим полковником. Или даже прапорщиком…

Что почетнее — полковник или прапорщик, Блюев, да и никто из его товарищей, не знали. Эти данные хранились в канцелярии корпуса в строжащей тайне от юнкеров.

В редутах Слонова, по благородному решению начальства, находился только один взвод, куда входили сам Блюев и его приятель — Адамсон. Имена остальных юнкеров, не ставших нашими знакомыми, теперь позабыты, а вскоре и вообще станут маловажны.

Старшекурсники Шестого пехотного под предводительством капитана Малокайфова разбрелись по городу с названием Же в поисках сидра и женщин, а два других взвода юнкеров первого курса, в том числе старательный юнкер Хабибулин, были переданы под командование уверенного обер-лейтенанта Каца и направлены для постройки загородного домика и Шлагбаума для майора Секера.