— И-я! — взвизгнул названный юнкер, инстинктивно вылетая на несколько шагов вперед.

— Убрать! — скомандовал Слонов ткнул перстом себе под ноги.

Блюев замялся, но опасаясь получить по лицу, сбегал в казарму за шваброй и приступил к уборке в опасной близости от командира взвода.

— Наблевал тут, скотина, убирай теперь! — сказал непоследовательный Слонов, после чего отвернулся от юнкера к безмолвному строю и стал мочиться, очевидно, забыв расстегнуть штаны.

— Эй, малец! Ты меня своей мокрой тряпкой не цепляй! — сказал он через минуту. — Все штаны замочил, гад!

Шокированный Блюев не отвечал. Изумившись, Слонов обошел Блюева вокруг и зловеще хмыкнул.

— Юнкер! Кругом! — приказал он, и когда Блюев повернулся, дал ему еще и ногой под зад, да так, что бедный Блюев отчетливо приуныл.

— Ты должен помнить, скотина, что казарма — это есть святая святых, и при гажении возле нее, через силу потом нюхать надо!.. То есть, не гадить, — потому что запахом неприятно! И, к тому же, пропадает сама идея!..

Было известно, что Слонов мог поучать юнкера хоть до отбоя, но тут на плац пожаловал майор Секер, начальник учебного корпуса.

— Ну, как успешно проходят занятия, поручик? — спросил тот с прононсом, невозмутимо забрав поручика Слонова под руку.

— Скоты эти юнкера. Раньше-то лучше были, — хрипло выдавил из себя Слонов. — Ни манер, ни образования. Только и норовят что гадить…

— Гадить? — расстроенно переспросил Секер.

— Ну да! Они вскорости в императорской комнате гадить будут! В карцер бы их посадить!.. — мечтательно сказал Слонов.

Взвод безмолвно стоял по стойке «смирно», пожирая глазами своего любимого командира. Майоре Секер был для юнкеров идеалом. В нем они находили для себя пример для подражания. Любой из юнкеров души в нем не чаял, и при случае мог бы погоны отдать, чтобы спасти своего майора.