— Ну зачем же в карцер? — удивился Секер, почувствовав всеобщее обожание. — Пусть лучше в оперу, так будет даже лучше… У вас там знакомая актриска есть, поручик?

— Есть, — прохрипел Слонов. — Будет им опера и актриска…

— Ну что ж, — загадочно пробормотал Секер и удалился.

Не успел он вернуться к себе в штаб, как Слонов подал новую команду.

— Подрав-няйсь! — возопил он, распугивая подступающие глюки. Юнкера испуганно подравнялись.

— Итак, господа, — Слонов выдержал драматическую паузу, видимо, подавляя очередной приступ рвоты. — Завтра будет марш- бросок. Тридцать верст!

Ряды юнкеров исторгли безмолвный стон.

— Ничего себе начал, — скептически подумал юнкер Адамсон.

— Тридцать верст туда, — продолжал взводный, — и сорок обратно. С полной выкладкой! А теперь — раз-зойдись!..

Юнкера, валясь с ног от усталости и валя при этом друг друга, побрели в казарму. Возмущенные порядками взводного, все пытались как-то оскорбить въедливого Слонова, а юнкер Адамсон, дернув за рукав Блюева, значительным тоном, но шепотом, резюмировал:

— Этому гаду надо темную сделать…

— Как это? — переспросил, расстроенный строевой подготовкой, юнкер Блюев.

— Темную — это значит на плацу нагадить, а на него свалить, — доложил Адамсон, а затем уточнил. — Или вломить как следует…

Озадаченный Блюев испуганно оглянулся и подумал, что в общем-то, это было бы неплохо, но чтоб Блюев при этом не участвовал…

2

Тросточка из черного дерева, которой обычно вооружался майор Секер, всегда внушала романтическую зависть юнкера Блюева. С еще большим почтением последний отнесся к появлению в казарме самого Секера.

В этот момент Блюев стоял на тумбочке, без сапог, но в фуражке, отдавая честь электрическому чудо-выключателю.