Л у ш к а. (Вбегает) Ворохловы на моторе подъехли.

А р д а н о в а. Иду, иду. (Уходит. Арданов запирает деньги в бюро и уходит тоже. Оба тотчас же возвращаются с супругами В о р о х л о в ы м и. И л ю ш е ч к а идет за ними).

В о р о х л о в. Бывал здесь, бывал. Еще при покойном исправнике бывал (Оглядывает комнату). Ну, у вас здесь, конечно, все по-новому, как говорится, стиль декаля.

В о р о х л о в а. Очень, очень у вас хорошо. Мне вот и Илюшечка нахваливал, что хорошо (Илюшечка садится в угол, уткнув нос в альбом).

А р д а н о в а. Садитесь, пожалуйста. Илья Иванович. Глафира Петровна.

В о р о х л о в. Сядем, сядем. Отчего не сесть. Сегодня значит, литки пить будем? За сколько именьице-то продали? Лизавета Алексеевна?

А р д а н о в. За сорок тысяч.

В о р о х л о в. Ну что же и то деньги (Луша вносит поднос с чаем) Если бы я знал, что вы продаете, я бы, пожалуй, и сам купил.

В о р о х л о в а. Ну и на что тебе?

В о р о х л о в. А я и сам не знаю. (Задумчиво) Видно, прынт такой.

А р д а н о в а. Что?

В о р о х л о в. Нет, это я так.

А р д а н о в а. Глафира Петровна. Вареньица?

В о р о х л о в а. Свеженького? Много теперь ягоды носят. У нас уже 4 пуда наварено. Да и с прошлых годов пудов 7 аль 8 осталось. Варю нынче, а сама думаю, и куды это все и на что это все. И чего я варю, и сама я не знаю, чего я варю, а вот варю.

В о р о х л о в. (Мрачно). Прынт такой, оттого и варишь. Все на свете по прынту делается. (Елизавета Алексеевна отвернувшись тихонько смеется, потом подходит к Илюшечке).

А р д а н о в а. Илья Ильич, чашку чаю. Что вы так тихо сидите?

И л ю ш е ч к а. (Очень смущенно) Благодарю, я... дома пил, я с удовольствием не хочу.

В о р о х л о в. (С сокрушением покачав головой) Не везет мне в сынах. Один спился, сбродяжился, а другой вот, стиль декаля. Старшего-то в Лондон посылал. Исправник покойный правду говорил: "Выпороть его надо, а не в Лондон".