В о р о х л о в а. Ну что же говорить, исправник они, конечно, человек начитанный, а где уж нам-то различать, когда человека пороть надоть, а когда его в Лондон. А и то сказать, какой ни на есть Петруша наш, одначе добрые люди им не брезгивают. На прошлой неделе Чеканевы сватов присылали.

А р д а н о в. Это какие Чеканевы?

В о р о х л о в а. (Гордо). А такие, что при своих средствах и винокуреной завод свой. И очень, говорят, нам с вами породниться приятно и живем мы, говорят, слава Богу, и у нас маменька с утра в шелковом платье в гостиной сидят и пасьянс раскладывают. Вот как добрые люди про нашего Петрушу думают.

В о р о х л о в. Ну. Распавлинила хвост. (Входят П о л и н а  Г р и г о р ь е в н а  и  Д о л г о в).

П о л и н а. Бонжур, бонжур. Вот Андрей Николаич у нас сидел, я и его с собой притащила. Я мелодия, а он мой акомпаниман. Хи-хи-хи.

А р д а н о в а. А что же Петр Петрович?

П о л и н а. Ах, право не знаю. Он все возится со своим пернатым царством.

В о р о х л о в. Это что же, кур разводит что ли?

П о л и н а. Нет, у него теленок и две свиньи. (Арданов подвигает стул Полине).

П о л и н а. Нет, я хочу рядом о Ильей Иванычем. Илья Иваныч наш меценат.

В о р о х л о в. Это к чему же? Как понимать?

П о л и н а. В полном смысле. Вы наш городской покровитель, и вы пожертвовали в приют пять мешков крупы. Я все знаю.

Д о л г о в. Восторг, восторг и восторг, Полина Григорьевна, дайте мне скорее поцеловать вашу ручку (Целует и говорит серьезно) Мерси. Вы сами не подозреваете, сколько вы можете доставить чистой радости.

В о р о х л о в а. Как это все по-столичному.

Д о л г о в. Что?

В о р о х л о в а. Обращение, говорю, очень московское.

В о р о х л о в. Теперь и наш город немногим чем Москве уступит. И телефон есть и лектричество есть, и на моторах ездим, а еще поживем, так я к вам на эропланте прилечу в карты играть. Фррр...