— Держи его на прицеле. А я вызову милицию.

И вот так, под напором струи, я защищаюсь до тех пор, пока не приходит милиционер. Теперь я понимаю, что мне уже ничто не поможет. Милиционер говорит дворнику:

— Ну-ка, прекрати поливать!

Дворник направляет струю в сторону. Я отхожу от флага, и он развевается на ветру. Милиционер кричит мне снизу:

— А почему только красный повесил?

Я не знаю, что ему ответить. Домоуправ тоже оторопел.

— Вы что, с луны свалились? — говорит милиционер. — По всей Москве флаги развешаны — наш, советский, и их, кемарийский. Сегодня же король Кемарии приезжает.

— Ура! — кричу я. — Мы победили! А какого цвета у них флаг?

— Желтого, — отвечает милиционер.

Я бегу в комнату и выношу желтый носовой платок.

— А чего такой маленький? — спрашивает милиционер.

— У них страна поменьше, — отвечаю я.

— Правильно, — говорит он. — Больше нашей страны нет. — Отдает мне честь и уходит.

— Газеты надо читать, — говорю я дворнику.

— Мерзавец, — отвечает он мне.

Домоуправ кричит мне снизу:

— Отойди от флага, дай погляжу, ровно ли висит.

А я ему отвечаю:

— Может, ко мне подниметесь? Заодно и чайку попьете?

— Мерзавец, — отвечает он мне.

1972

Красавец

Я часто думаю: почему меня женщины так любят? Ну, правда, красивый я. Этого у меня не отнимешь. Глаза — как бездонная пропасть. Профиль — как у древнеримских греков. Стан — как у горного козла. Иной раз на улице гляну на какую-нибудь и вижу: мороз у нее по коже. Иная с мужем даже идет. И не дай Бог ей метра на три от него отдалиться. Все — моя! Два метра еще ничего. Еще успеет он ее за рукав схватить. А если на три, то уже все — с концами, как в воду. Пропала. Бежит ко мне. Вещи бросит и бежит. А если пальцем поманю, трактором не удержишь. Некоторые, как посмотрят на меня на улице, на другую сторону перебегают. Страшно становится.