Когда блицкриг был провален и войска гитлеровской коалиции увязли в снегах под Москвой, захваченную территорию стали осваивать и “зачищать” гораздо более аккуратно. Но было уже поздно. Первый шок у советских воинов прошел. Оставшиеся в тылу врага боевые части смогли перегруппироваться, реорганизоваться, приспособиться к ведению партизанской войны, наладить связи с местным населением и подпольем. И стали пускать поезда под откос, препятствовать снабжению фронтовых частей Вермахта, так что псу под хвост пошла вся продуманная немецкая логистика. Нападали на полицейские управы, штабы, тыловые аэропорты. Оттягивали на себя значительные военные силы.
Задолго до высадки союзников в Европе, второй фронт был открыт. Он был открыт в тылу войск гитлеровской коалиции партизанскими армиями.
До 1944 года всего 6 % войск фашистской коалиции были заняты во всех остальных, кроме советского фронта, операциях против союзников. А партизаны отвлекали на себя около 20 %!
Самое удивительное в этой истории — это то, что в ставке Верховного Главнокомандующего Советской Армии и Генштабе довольно долго не понимали масштабов наладившейся совершенно без их помощи, участия и руководства партизанской войны. Да, уже 29 июня 1941 года была принята совместная Директива СНК СССР и ЦК ВКП(б), по которой при Ставке Верховного Главнокомандования был создан Центральный штаб партизанского движения во главе с 1-м секретарем ЦК КП Белоруссии товарищем Пономаренко. Но мало ли какие директивы принимались в первые дни войны: например, директива о срочном контрударе, уничтожении агрессора и захвате польских городов. Какой центральный штаб, когда вплоть до 1943 года менее трети партизанских отрядов имели регулярную радиосвязь с Большой Землей!