Тогда Соснищев поднял крик, что председатель сельсовета Миха Лапоть позволяет себе привилегии: давеча на служебной плоскодонке жену катал по озеру, кувшинки срывал и пел романтически на гитаре. И народ взыграл.
Раньше в Спорове была артель. Охотничье-рыболовецкий колхоз “Сполохи Коммунизма”. В действительности каждый мужик сам себе промышлял. Но были общие сторожки в лесу, коптильни у озера и разный простой инвентарь. А что до самого леса, или озера, так это вообще было всегда ничье. Или, как старики говорили, Богово.
Но вот кулацкая партия объявила обобществление недействительным и стала имущество распределять. Байдаркин сам стоял у артельной сарайки, которой дверь споровцы назло Михе Лаптю снесли, и раздавал колхозное имущество: кому лопату или вилы, кому багор или оселок.
А поутру на сторожках и коптильнях висели новые замки. И предупреждения: “ни втаргатса! Часная собсвинасть!” Народ пошел было бузить, но Чубатов с Байдаркиным объяснили, что коптильни со сторожками теперь ихние по полному праву, вот и ведомость с цифрами: три на пять, да один на двенадцать, семь держим в уме, четыре отнимаем — все справедливо поделено, законно. И вроде правда так. Вот и Орест Соснищев согласно головой кивает, как китайский болван.
Народ успокоился.
И уже не удивился, когда через неделю озеро и лес были поделены в собственность кулакам и их подпевалам и кругом натыканы таблички. Все, что добыто с озера и земли, считалось теперь частным имуществом владельца ресурса. А обосновали Байдаркин с Чубатовым так, что лесу с озером тоже нужен крепкий хозяин, который назначит умных приказчиков, чтобы имуществом правильно управлять.
И тоже поверили.
Хотя деревенский дурак Соломон Королицый глазами хлопал и слюну пуская медленно рек, что не может быть у леса приказчика, а то попробуй ягоде прикажи расти быстрее или грибу не прятаться! И озером никак нельзя управлять, это же не плоскодонка! Опять все перепутали! И не может никто болотом владеть, болото одеть, болото скушать. А вот болото, оно может, если что, любого владетеля заглотить…