Товарищ объявил мне, что мы едем в Спорово. Это всего километров эдак 140 от Бреста, а охота там бесподобная! Места дикие, до батьки Лукашенко туда даже дороги нормальной не было. Дорога теперь есть, но места все равно дикие. В основном благодаря жителям Спорова. Которые тоже дикие, и у каждого есть ружье. Чужих они не любят, никогда не любили. Но с нами все будет хорошо, потому что мы едем не просто так, а в гости к отставному полковнику, который у споровцев в большом авторитете. В Беларуси быть военным, тем более офицером, до сих пор выгодно и почетно.

Про Спорово и его жителей товарищ обещался рассказать интересных историй, но запамятовал, сбился на обычные россказни про охоту и рыбалку.

Когда мы приехали, полковник уже ждал и держал моторную лодку под парами. Мы быстро переоделись, вооружились и вышли в лодке на озерную гладь. Подошли вплотную к плавням, и началась охота.

Мне достался восьмизарядный дробовик американского производства. Когда утки поднимались в воздух, я бил их в лет. А дробовик бил меня, прикладом в плечо. Отдача была очень сильной. А еще звук выстрела был оглушительно громок и неприятен, в нем было много железного лязга; совсем не так, как звучат выстрелы в кино. С этим ружьем я походил на персонаж компьютерной стрелялки. Я палил и палил, пустые гильзы летели вбок, когда я, клацая, перезаряжал ружье.

Мой товарищ тоже стрелял без передышки. А полковник управлял лодкой. Но время от времени не выдерживал и хватался за оружие. Вся эта огневая мощь была направлена на худосочных черных уток-лысух, которых называют еще водяными воронами. После боя мы подбирали добычу — трупики, а зачастую агонизирующих птиц. Мне стало жалко. Я решил не бить в лет, а добивать подранков. Теперь я смотрел, когда падала на воду раненная моими товарищами лысуха, и всаживал в нее свой заряд, чтобы прекратить мучения несчастного существа.