Вся рама велика, включая руль и крылья, обматывалась синей изолентой. Но не сплошь, а так, чтобы между витками оставались просветы.
На переднее колесо устанавливали такой же багажник, как и на заднем – и это считалось верхом крутизны.
Ручки руля венчали все те же пробки от бутылок, но уже неразрезанные.
Вокруг сиденья обматывалась бахрома от какого-нибудь пледа. За разорванные пледы сильно доставалось от родителей.
Самые ушлые заталкивали в дерматиновые "бардачки" для ключей радиоприемник "Россия 303" (или 707… Не помню) – и получалась автомагнитола. Хотя, нет – велорадиола.
"Катафоты" – разноцветные отражатели – вешались во все остальные, не тронутые тюнингом, места.
Когда это чудо, треща и поскрипывая выкатывалось на дорогу, все девчонки из третьего "Б" оборачивались вслед…
И я теперь отлично понимаю, откуда на наших дорогах столько тонированных ВАЗовских "девяток" с синими "писалками" и спойлерами. Это ж все оттуда растет – из серо-синих "Школьников".
…А самый большой велосипедный ключ, в котором была куча дыр для самых разных гаек, назывался "семейкой". Смешное название.
Наружка
Здание издательства газеты "Известия" изнутри напоминает огромный кусок янтаря. У хронометра лопнула пружина, и внутри теперь вечный 1975 год. Длинные коридоры, покрытые морщинистым серым паркетом. Фикусы в кадках. Зеленые вертящиеся кресла, как грибы – на единственной металлической ноге. Помещение архива с тем самым запахом старой советской библиотеки – мелкая, чуть кисловатая бумажная пыль. Актовый зал и панно на всю стену – политически грамотные работники печатной промышленности с нечеловеческим серьезом смотрят в коммунистическую даль.