– Ну, как дела, старина? – соболезнующе спросил я.

– Я разорен, – ответил Сиппи жалобно.

– Ерунда, дело не так уж плохо. Ты очень хорошо сделал, что не открыл своего настоящего имени. Твоя фамилия не попадет в газеты.

– Это мне все равно. Меня беспокоит одно: как смогу я провести три недели у Принглей, находясь в тюрьме?

– Но ты же сам говорил, что не хочешь ехать!

– Дело не в моем хотенье, глупая башка! Я должен ехать. Если я не поеду, тетка начнет меня разыскивать и узнает, что меня приговорили на тридцать дней без замены штрафом.

– Н-да, – сказал я, – дело серьезное, и самим нам не найти выхода. Мы должны спросить совета у Дживса.

Я утешил его, как мог, и отправился домой.

– Дживс, – начал я. – Мне надо вам сказать нечто очень важное и существенное. Как вам известно, мистер Сипперлей…

– Да, сэр?

– Сидит.

– Сэр?

– Сидит в тюрьме.

– В самом деле, сэр?

– Сидит благодаря мне. Это я спьяна посоветовал ему снять с полисмена шлем.

– Неужели, сэр?

– У вас однообразные реплики, Дживс. У меня и так голова трещит от всей этой истории. Будьте любезны, кивайте, когда нужно, и только.

Я закрыл глаза и стал излагать ему факты.

– Начать с того, Дживс, что мистер Сипперлей находится в полной материальной зависимости от своей тетки Веры…

– Мисс Сипперлей из Паддока, Беклей-на-Муре, в Йоркшире, сэр?

– Она самая. Вы с ней знакомы?

– Не имею чести, сэр. Но мой кузен, живущий в Паддоке, немного знает ее. Он ее аттестовал как весьма властную и поспешную на решения, сэр… Но прошу прощения, сэр, я должен только кивать головой.

– Правильно, Дживс, но теперь уже поздно.

И я сам кивнул головой. Я не выспался, и на меня по временам нападала летаргия.

– Да, сэр?

– Ах, да, да! – встрепенулся я. – На чем мы остановились?

– На материальной зависимости мистера Сипперлея, сэр, от его тетки.