Правда, сначала надо закончить школу, мне ведь пока только четырнадцать. А это может затянуться, учитывая ничем не обоснованную неприязнь некоторых учителей ко мне, особенно Пузыря.

По дороге домой я двести раз продекламировал «На траве дрова», назло пани X.

Не успеваю перешагнуть порог, как натыкаюсь на мешки с мусором. Они лежат здесь уже неделю и встречают каждого входящего страдальческим взором, умоляя выбросить их наконец. Ну уж нет! На меня пусть не надеются.

От меня в этом доме грязи меньше всего. Кроме того, если я сейчас дам слабину, то уже никогда не смогу приучить родителей к порядку. Не понимаю, как можно так вести хозяйство! А вообще интересно, кто проиграет в этой войне нервов. В передней уже начинает слегка подванивать.

Мы с отцом не раз пытались переломить мамин характер, и однажды нам повезло. Впервые за месяц мама сварила обед – отличный грибной супец. Я радовался до того момента, пока Покрышка не нарыла в мусорном ведре пустой пакетик от грибного порошка фирмы «Толстый Поросенок». Сын я, как ни крути, лояльный, поэтому отцу ничего не сказал, но мама у меня теперь на крючке. Когда-нибудь я ей этот пакетик припомню.

Маму интересует только феминизм, модернистское кино и Сьюзен Зонтаг, единственный, по ее мнению, автор, достойный Нобелевской премии по литературе. Стоило маме прочесть, что эта писательница бросила мужа и сына и заделалась невестой какой-то фотографини, мама стала просто невыносима. Она постоянно угрожает последовать примеру Зонтаг. И вообще считает, что от мужчин одни неприятности. Признает мама только Гонзо – кошмарного пятилетнего ребенка, который и внешне, и внутренне вылитый Ганнибал Лектор. Гонзо – это ее внучек и мой племянник.

Вначале я страшно радовался, что он будет жить с нами! Думал, наконец-то хоть кто-нибудь будет меня слушаться и восхищаться мною. Думал, малец будет мне подчиняться, а иногда, когда никто не видит, можно будет отвесить ему тумака.