Неожиданно руки Воителя разжались, и он отпустил меня. Распрямившись, он несколько минут вглядывался куда-то в даль и вдруг бросился бежать во все лопатки.

— Ребята! — крикнул он уже на бегу. — Там морской дикарь, скорей бежим посмотрим!

Все наши «генералы», и живые и «убитые», бросились бежать за ним и окружили новенького — необычного вида и дочерна загорелого мальчишку. Я не мог определить точно его возраст: ему могло быть десять, а могло быть и двенадцать-тринадцать лет. Он был страшно тощий. На голове у него торчало что-то похожее на берет, сшитый из разноцветных ярких клинышков. В нашем селе иногда появлялся кто-нибудь из Сайгона, и мы всякого насмотрелись, но такого дурацкого берета я еще не видал.

Ребята тесным кольцом окружили мальчишку, несколько человек вертелись рядом с ним, бесцеремонно разглядывая со всех сторон.

— До чего чернокожий! — громко заметил один из нас, и все захохотали.

— Тебя как звать? — спросил кто-то.

Мальчишка не ответил.

Похоже было, что он растерялся, а может, он даже побаивался нас. И не мудрено: ведь все мы после игры в «дергача» еще не успели остыть и вид у нас, наверное, был самый воинственный.

Вперед выскочил бритоголовый Тхан, тот самый, что жил возле рынка.

— Его звать Островитянин! Я знаю! — закричал он и, размахивая руками, принялся рассказывать: — Он с острова Тям, этот остров прямо в открытом море стоит. Его так и зовут — Островитянин! Вот имя так имя! Слышали когда-нибудь такое? Он только вчера приехал. Там у них в море есть такие рыбы огромные, киты, они величиной с целую площадь! Тот, кто рыбе-кит поклоняется, может ничего не бояться! Его джонке никакой ураган не страшен. Зато когда рыба-кит помирает, все небо темнеет…