— Да? Значит, ошибся. Мы не знакомы.

— Могу познакомить. Она будет на скачках.

Арчибальд зевнул еще раз.

— Что ж, — согласился он, — разыщу, если не забуду. А есть у нее какие-нибудь родители?

— Я знаю тетку. Живет на Парк-стрит. Жуткая зануда.

— Зануда?! Эта дивная… то есть миловидная девушка?

— Тетка. Она считает, что Бэкон написал Шекспира.

— Бэкон? Как это? Кого?

— Это такой лорд. Ну, про Шекспира ты слышал. Тетка считает, что его пьесы написал не он, а этот самый лорд. Уступил, что ли.

— Молодец, — одобрил Арчибальд, — хотя кто его знает… Может, задолжал твоему Шекспиру.

— Видимо, да.

— Как его звали?

— Бэкон.

Арчибальд записал это имя на манжете, приговаривая: «Ага, ага…»

Когда Алджи ушел, он глядел в потолок. Душа его бурлила и кипела, как тушеный кролик. Через некоторое время он встал и пошел покупать носки.

Носки с серебряной стрелкой утешают, но исцелить не могут. Вернувшись домой, он снова разволновался. Теперь он мог подумать, а думать — нелегко.

Беспечные слова друга подтвердили худшее из подозрений. Если ты живешь вместе с тетей, которая знает всяких Бэконов, ты вряд ли польстишься на слабоумное созданье. Допустим, они встретятся, допустим, она пригласит его, допустим, она одарит его своей дружбой, — ну и что? Он ничего не сможет ей предложить.

Деньги?

Да, и немало. Но что такое деньги?

Носки?

У него лучшая коллекция в Лондоне, но и носки не все.

Сердце?

На что ей такое сердце?

Нет, думал он, ей нужны, скажем так, свершения. А что он совершил? Ничего. Конечно, он прекрасно кудахтает. Слава его звенит по всему Вест-энду. Если речь зайдет о курицах, золотая молодежь тут же заметит: «Маллинер — не Спиноза, но кудахтать умеет, да, умеет».

Однако умение это скорее помешает здесь, чем поможет. Такие девушки гнушаются этим родом искусства. Арчибальд покраснел при одной только мысли, что кто-нибудь откроет ей постыдную тайну.