– Ну давай, давай, чего у тебя там, – наконец прекратив считать петли, разрешила Кузьминична. – Ишь, извертелась вся, словно молодуха. Только предупреждаю, если опять какую жуть мне зачитаешь, наподобие той, что в прошлый раз была, то впредь со своей газетой лучше ко мне не подходи. Мне после того всю ночь кошмары снились.

– Да нет, это статья хорошая, мирная, – возразила Петровна. – И умная, потому что умным человеком писана, профессором. Такой в заблуждение вводить не станет.

– Ну хорошо, хорошо, давай свою умную статью. – Кузьминична принялась сноровисто работать острыми спицами...

– Вот такие дела, – закончила Петровна. – Поняла, что на свете творится? Сплошные напасти.

– А что такое творится? – спросила Кузьминична.

– Да ты меня не слушала, что ли! – обиделась Петровна. – А я, дура, читала, старалась...

– Ну увлеклась я, извини. А ты давай лучше своими словами перескажи.

– Ладно. Слушай своими. В общем, этот ученый профессор Шрайбер, ссылаясь на другого ученого профессора из какого-то засекреченного американского университета, утверждает, что, несмотря на несомненные и, даже, можно сказать, убедительнейшие доказательства научной теории, которая, в свою очередь, подтверждает другие, не менее научные теории, которые ранее считались либо ошибочными, либо не совсем соответствующими теориям, которые, в свою очередь...

– Обещала же своими словами! – возмутилась Кузьминична. – А сама словно опять газету зачитываешь. Давай попроще. И покороче.

– Ну, если покороче... – Петровна на миг задумалась. – В общем, появилась подозрительная плесень.

– Где появилась?

– А везде. В мире появилась.

– Эка невидаль! Словно раньше плесени не было.

– Э, нет, не скажи! То плесень особенная.

– Да чем же она такая особенная? – Услышав, что подруга опять зашелестела газетой в стремлении найти нужное место, Кузьминична оторвалась от вязания и протестующе покачала головой: – Нет уж. Так своими словами и продолжай. И чтоб коротко. Не желаю я слушать мудрствования тех ученых профессоров. Что своих, что американских.