– На заборах тоже пишут. Не всему верить надо. Ты скажи мне лучше, почему этот, который русский, который Натан, предупреждает об опасности этой вредной для человечества плесени, а тот, который американец, он вроде бы как спокоен?

– А потому, что ты слушать меня не хочешь! – Петровна победно потрясла в воздухе газетой. – Тут же все подробно прописано! Тот, что американец, он говорит, что его нации потому та фараоновская плесень не страшна, что у них в головах давно своя плесень поселилась. Всерьез и надолго прописалась. И никакая другая плесень с той ихней плесенью не уживается.

– Как это? – Кузьминична нахмурилась. – Что у них за плесень такая своя?

– А вот так это. – Петровна пошелестела газетой, отыскивая нужные строчки. – Американец говорит, что нация, которая разговаривает с рисованными бобрами, обращаясь к ним «Господин Бобер» в надежде выпытать секрет, отчего у тех хвостатых господ такие здоровые белые зубы, не подвержена влиянию извне. И тем гордится. Так-то вот.

Некоторое время Кузьминична сидела молча, обдумывая слова подруги.

– Все равно не верю, – в итоге резюмировала она. – Врет он все, этот американец. И Натан наш врет, который Шрайбер. Сговорились они, хоть и живут порознь. И газета твоя врет. Все! Не желаю больше ничего слушать.

Какое-то время Петровна сидела, насупившись, подчеркнуто отвернувшись от подруги, а та, не прерывая вязания, изредка бросала на нее короткие испытующие взгляды.

– Ладно, Петровна, кончай дуться. Давай замиряться, – не выдержав, вскоре предложила она. Не дождавшись ответа, Кузьминична вздохнула, аккуратно положила вязание на скамейку, осторожно потрясла подругу за плечо. – Ну извиняй, Петровна, извиняй. Погорячилась я. Что там, в твоей газете, еще интересного пишут?

– А много чего еще, – мгновенно оживилась, оттаивая, Петровна. – Хочешь, про воров в законе сейчас прочитаю? Тут про них много чего интересного понаписано.