основания предполагать, что наш город давно находится во власти криминальных структур, а конкретно – группировки, возглавляемой вором в законе, неким Иваном Васильевичем Терещенко по кличке Сатана, который, как и положено истинному сатане, правит бал, в то время как люди гибнут за некую субстанцию, обозначенную в таблице великого ученого Менделеева как «аурум», субстанцию, которая испокон веков притягивала своим зловещим желтым цветом неустойчивые души погрязших во зле людишек, что готовы за кусок этого аурума перегрызть глотку не только себе подобному, но и...

Слушая вполуха, Кузьминична двигала спицами. Как всегда сноровисто, отчего те размеренно поблескивали на солнце...

Глава 4. Старые ведьмы

– Ну вот, накаркала ты, Петровна! – внезапно прекратив вязать, возмущенно произнесла Кузьминична. Она недоверчиво пригляделась к нижнему краю вязаного куска неизвестно чего, что было очень пестрым и очень нужным внучке к завтрашнему дню, поднесла его к стеклам своих не менее старомодных, чем у подруги, роговых очков. – Откуда ж эта гадость взялась? Ведь и до середины не успела довязать... – Она полезла в целлофановый пакет с надписью «Пепси-Кола», из которого веселыми цветными змейками струились шерстяные нитки, покопалась в нем, поочередно доставая и внимательно рассматривая клубки, выругалась вполголоса...

– Чего там у тебя? – с неохотой прекратив интересное чтение, спросила Петровна.

– Плесень твоя заграничная, вот чего. – Кузьминична побросала клубки обратно в пакет, сунула товарке под нос кусок вязаного изделия. – На-ка вон, полюбуйся, что эти твои Шрайберы понаделали!

– Ну и дела... – пробормотала заинтригованная Петровна, осторожно трогая пальцем красивый, зеленовато-фиолетовый налет. – И впрямь, плесень... – Не удержавшись, она склонилась к шерстяной поверхности, потянула заостренным носом, принюхиваясь. – А пахнет приятно! – с несвойственной для нее громкостью вдруг сказала – почти выкрикнула – она и, встретившись взглядом с недоверчивыми глазами Кузьминичны, выпученность которых подчеркивали-увеличивали мощные линзы, предложила: – А ты понюхай сама! Понюхай, если не веришь... Да нюхай же, кому говорят! – И неожиданно сильной хваткой вцепившись в шею оторопевшей подруги, пригнула ее голову к ее же собственному изделию.