Глава 6. Монголы

Прежде чем открыть глаза, Богурджи, еще не ощущая боли, заранее застонал в ее преддверии. Жалобно, протяжно, наперед зная, что ничего хорошего новый день ему не принесет. Все будет как вчера, неделю назад, год – как всегда... Голова вскоре начнет разламываться от боли, дальше будет еще хуже, а кумыса для опохмелки нет, и, самое страшное – не предвидится. Ведь в долг тоже наверняка никто больше не даст.

– Богурджи, ты жив?

Голос Таджибека заставил его разомкнуть веки. Откуда здесь взялся Таджибек? И, собственно, где – здесь?.. Богурджи приподнял голову. Потрепанная серая ткань старой юрты, грубый черный войлок, на котором вповалку лежат они с Таджибеком, давно потухший, а возможно и неразведенный, очаг...

– Мы где, Таджибек? В моей юрте или в твоей?

– Не знаю... А какая разница... – Таджибек закряхтел, пробуя подняться. Он встал на четвереньки и на какое-то время замер, копя силы для решительного подъема на ноги. – Лучше скажи мне, где мы вчера кумыса достали?

– Как! Вчера мы получили аванс от Субудая за перегон скота на южное пастбище.

– Это я помню, – кряхтя ответил Таджибек. – Мы посидели у Тулена-Джерби, отметили так удачно подвернувшуюся работу, потом тугрики закончились, мы стали просить у него в долг...

– Но Тулен-Джерби нам ничего не дал, – подхватил Богурджи. – Тогда мы вышли из пивной юрты, пошли к Джагатаю. А потом... потом...

– У Джагатая ничего не было и мы двинули к Угедею, – припомнил Таджибек. – У Угедея тоже ничего не оказалось и мы... мы... Дальше не помню.

– Вот и я дальше Угедея не помню, – подтвердил Богурджи.