Он помолчал, размышляя, попробовать ли ему встать или сначала закончить разговор с Таджибеком. Ему казалось неприличным разговаривать, стоя на четвереньках с опущенной головой, как делал тот. В том же, что, попробовав встать, и он надолго застынет в этой заманчивой позе, дающей приятный прилив крови к голове, Богурджи не сомневался. – А скот на южное пастбище мы погоним? – не зная, о чем говорить дальше, спросил он.

– Ты что, спятил? – подивился Таджибек. – Делать нам больше нечего. Лучше думай, где достать кумыс. Голова раскалывается.

– А как же Субудай? Он же нам аванс выдал. Надо гнать скот на южное пастбище.

– Это скот не Субудая, – заметил Таджибек. – Он посредник, а значит, нечестный человек. На нас нажиться хочет. Пусть сам гонит свой скот.

– Это не его скот, – возразил Богурджи, – Субудай всего лишь посредник. – Он закряхтел и тоже встал на четвереньки. Теперь их головы находились рядом, и можно было говорить тише. Это принесло некоторое облегчение – собственные слова не так сильно отдавались в голове. – А может, это Бастурхан нам вчера налил?

– Шутишь! Откуда у этого босяка кумыс? Откуда у него тугрики?

– Тогда я ничего не понимаю, – слабым голосом сказал Богурджи. – Где-то же мы напились...

Они постояли на четвереньках. Помолчали.

– Пошли к Тулену-Джерби, – предложил Таджибек. – Может, он сегодня добрый, может, нальет в долг.

– Пошли к Тулену-Джерби, – эхом повторил Богурджи. – Может, он добрый.

Они закряхтели, поднимаясь на ноги...

– А ну, подожди, Богурджи, – внезапно проговорил Таджибек. Он остановился и придержал приятеля рукой. – Там что-то неладное...

Пивная юрта была оцеплена нехорошими людьми. Невдалеке паслись кони с цветными – милицейской окраски – гривами и седлами, возле входа стоял взволнованный Тулен-Джерби. Он размахивал руками, его внушительный живот колыхался в такт резким движениям.