– И за это мнение вкупе с иносказанием и перестройкой в довесок я должен выложить один миллиард долларов? – Подпутин опять нахмурился и опять замолчал на некоторое время, глядя в какую-то одному ему известную точку. – Ну, хорошо. Еще раз допустим... – Очевидно, приняв решение, он негромко хлопнул ладонью по крышке антикварного стола с инкрустацией. – Не далее чем завтра на ваш счет будет перечислен первый миллион. Можете начинать свои словесные изыскания. Отчет – каждые две недели. Сегодняшний день – стартовый. Подписание документов должно произойти через несколько месяцев, на большее время затянуть процесс переговоров нам не удастся. И помните, что любой счет в любой стране мира в любой момент можно арестовать. И не только счет, – с непроницаемым выражением лица добавил он.

Двое встали и пожали друг другу руки. Аудиенция была окончена. Направляясь к выходу из Большого прямоугольного кабинета, Подберезовский достал из кармана платок мятой клетчатой ткани, протер повлажневшую лысину. Подпутин задумчиво посмотрел ему вслед и проговорил что-то по-немецки. Фраза оказалась емкой и красивой. Возможно, это было что-то из «Фауста» Гете.

– Входите, Степанида Матвеевна, – негромко сказал он, услышав осторожный стук в только что закрывшуюся за Подберезовским дверь.

Вошедшая, средней дородности вислозадая тетка, облаченная в синий рабочий халат, с приятным железным звуком поставила на пол ведро, наполненное водой, развернула тряпку, деловито приладила ее к щетке.

– Надо же! И как только вам всегда удается узнать, что это я, – подивилась она, сгибаясь в пояснице и сноровисто принимаясь за влажную уборку. – Право слово, чудеса, да и только. Великий вы человек, Владимир Владимирович. Одно слово, разведчик.