Я прервал ее мучения и сказал, что я сам снял это интервью, так что беспокоиться не о чем. Теперь я был солдатом и говорил так: «Да! Нет! Да! Нет!»

– Так вам уже звонили? – в голосе главного секретаря прозвучала досада на то, что ее кто-то смог опередить в таком непростом деле.

– Нет, не звонили. У меня свое чутье! – сказал я самую длинную фразу за весь этот разговор.

– Но мы надеемся на дальнейшее сотрудничество… – начала было она.

– Не думаю, что у нас это получится, – сказал я и повесил трубку.

Ну вот, опять никто ничего не помнит.

Все считают, что помнит сосед, стоящий рядом.

Тут некоторые делают свои замечания о состоянии нашего родного Военно-морского флота.

Что тут можно сказать? «Он перенял все причуды своего хозяина и сделал немалые успехи в фортификации, по причине чего в глазах кухарки и горничной слыл сведущим человеком», – вот что напишут на его могиле.

О сосательном рефлексе.

Он ведь врожденный, а фраза: «Все! Насосались!» – приобретается с годами.

Книжная ярмарка – это всегда праздник, волнение и слезы радости. Они выступают на глазах тогда, когда мы видим руководителей фракций Государственной думы. Они появились, потому что гостями этой книжной ярмарки в этот раз были китайцы, так что радость, слезы, Дума и китайцы – это большие части одного целого.

И это целое – ярмарка.

Она орала, как стадо верблюдов на восточном базаре.

Там стояло внизу несколько микрофонов, в них-то она и орала.

То есть наша ярмарка – это верблюды и изюм. Все на продажу. Причем там, где верблюды, – там крупнейшие издательства «АСТ» и «Эксмо» – это с их смотровых площадок оглушительно льется вечное от различных авторов, а изюм – это все остальные издательства – тихо лежат и ждут, когда их купят.

На втором этаже опять ни черта не слышно из-за ора на первом. В закутке города Санкт-Петербурга почти никого. Гладь, как на Лебяжьей канавке у Летнего сада. Там и помещается делегация Санкт-Петербурга, что привезла писателей на встречу с читателями. Одним из писателей был и я.