Опять для встречи выделен «зал номер 3» – проход между двумя стендами может заметить только тот, кто когда-то бывал внутри седых пирамид – никаких обозначений, только небольшая бумажка с надписью «зал 3».

Объявлений о том, что где-то проходит встреча с настоящими хранителями традиций Военно-морского флота, тоже не делается, потому что все продают только себя (о чем и крики), так что на встречу к хранителям пришло человек пять.

Один микрофон не работает, другой работает только тогда, когда он смотрит прямо тебе в рот.

Чуть в сторону– и уже скрежет, не нравится ему.

С микрофоном или без него все равно шум стоит такой, что и читатели, и писатели общаются с трудом.

Флотские писатели говорят о флоте – погиб, погиб, и поэт Борис Орлов на каждый вздох имеет стих.

А вообще-то посетителей много. Народ валит, народ жаждет, народ хочет читать. Разный народ. Кто-то хочет дорваться до Донцовой, кто-то – до Гришковца.

До Гришковца дорвались при мне.

Я бы здесь не нашел Гришковца ни за что, а они нашли. Не самого маэстро, понятно, но его книги.

А хорошо, что люди читают.

Пусть они читают, эти люди, пусть. Люблю, когда глаза наполняются мыслью. От чтения, конечно.

Вот за этим народ и давится в очередях на улице перед павильоном «57» Московской книжной ярмарки.

О крабе.

Чем отличается власть в России от краба?

У краба все органы и члены действуют очень согласованно – членик за члеником, членик за члеником.

Эту историю мне рассказал мой приятель Иджран Рустамзаде.

Иджран был начальником химической службы атомной подводной лодки. Служил он, как я, на Крайнем Севере.

Теперь он в Баку, служит в Министерстве обороны Азербайджана.