В кармане пиджака арестованного лежали так называемый пугач, или катапульта, свинцовая гиря с привязанным к ней шнурком длиной в 33 сантиметра (предположительно нечто вроде Totenschläger), две игральные кости, колода карт (английских, без узаконенного таможенным управлением штемпеля), пять цветных глиняных шариков и восемь колец из пластмассы для кольцевания кур. У арестованного также были найдены три различные утренние газеты за одно и то же число, причем в каждой из них было помещено подробное сообщение о совершенном в ночь на субботу 20 мая двойном убийстве в доме по Аллее Коперника.

Велосипед, на котором арестованный пытался скрыться, оказался лакированным черным дамским велосипедом, несколько поцарапанным, с хромированными косяками на колесах и багажником, а также лоскутом резины, предохраняющим пальто от грязи; марка велосипеда „Атом“, номер Б-6768953106. „Кошачий глаз“ поврежден и не удовлетворяет требованиям, которые предъявляются оному законом о транспорте. Кроме письма, в бумажнике у Карелиуса не было никакого удостоверения личности, которое могло бы подтвердить правильность данных им о себе сведений».

В камере полицейского участка Карелиус в глубоком размышлении провел весь воскресный день. Он с удивлением ощупывал многочисленные шишки и опухоли на голове. Руки и ноги ломило, он осторожно подвигал ими, проверяя, нет ли где перелома, и с огорчением обнаружил на своем теле синяки и кровоподтеки. Каждое движение причиняло боль, и Карелиус серьезно забеспокоился, как бы эти повреждения не оказались опасными для жизни. Один глаз совсем не открывался, вокруг него вздулась огромная опухоль, и, кроме того, Карелиус потерял очки, поэтому он был лишен возможности внимательно рассмотреть самого себя.

Несколько раз он даже всплакнул — вот и оправдалась старая пословица, в которой говорится: