— Ну, разумеется! Я придержу этого молодчика, а ты дойди до телефонной будки.

— Прошу обратить внимание, я не молодчик! — решительно заявил учитель.

— Иди, я постерегу молодчика, — повторил полицейский. — Снова удрать ему уж ни за что не удастся!

— Я никуда не собираюсь удирать. Наоборот, я хочу остаться тут и жаловаться на ваши действия. Я намерен сообщить полиции об этом происшествии! — Тут учитель вспомнил, что, собственно говоря, он как раз стоит сейчас лицом к лицу с представителями полиции, и поправился: — Я намерен заявить обо всем в соответствующую инстанцию! Ваше поведение скандально, прямо-таки скандально!

— Вы что, оглохли?

— Нет, я вовсе не глухой. А если бы и был глухой, то это обстоятельство никого, кроме меня, не касается.

— А раз вы не глухой, тогда почему вы не остановились, когда я кричал вам?

— Я не слыхал.

— Ах вот как, не слыхали! Да я ведь не один раз крикнул.

— Может быть, я и слышал ваши окрики, но я же не знал, что они относятся именно ко мне, тем более, что я все время напевал про себя.

— Петь на улице не разрешается!

— А я буду! Раз мне хочется напевать, я буду напевать! Кто может запретить какому-нибудь гражданину напевать про себя?

— Это запрещено полицией! Нельзя напевать на улицах. А теперь скажите-ка мне, куда это вы так мчались на велосипеде?

— К себе домой.

— Вот как, а откуда же вы ехали?

— Да, собственно говоря, я и ехал-то из дома — как ни странно это может звучать; дело в том, что я еду из дома и возвращаюсь домой, сделав, так сказать, целый круг…

— Чушь какую-то вы несете! Ваш адрес? Имеете ли вы постоянное местожительство?

— Я живу уже более двадцати лет на улице Цитадели, дом номер 68, третий этаж. Думаю, я с полным правом могу утверждать, что имею постоянное местожительство! — заявил арестованный не без чувства собственного достоинства.