— Куда он только девает деньги, этот ходжа! — завистливо вздохнул Абдурахман — Длинный Нос.

— Он сумасшедший, — сказал тощий: — он их отдает тем нищим, которые попадаются ему на пути.

— И мне он мог бы отдать деньги?

— Да, если бы ты был бедным дехканином или неимущим погонщиком верблюдов… Ну так вот, пришел срок переносить гору. Насреддин подошел к подножию, прислонился спиной к горе и кричит людям хана: «Что вы стоите, ишаки? Бегите на другую сторону и толкайте. Помогите мне взвалить ее — ведь иначе я ее не смогу унести!» Ну, толкали придворные эту гору, толкали, надорвались, а взвалить, конечно, не смогли… «Ну, если уж вы не можете положить мне ее на спину, то и я вам ничем помочь не могу…»

— Но ведь мы с ним справимся, Абдурахман? — тоскливо произнес толстый судья. — А, Абдурахманчик? Ты не боишься этого бродяги Насреддина?

— Как будет угодно аллаху! — закатил глаза Длинный Нос.

— А еще у меня был такой случай, — злорадно сказал тощий. — Вернее, произошло это не со мною… а с моим предшественником, да продлит аллах его дни!..

— Не хочу я больше даже слова слышать о Насреддине! — замахал руками толстяк. — Пора в путь… Не задерживай врага, чтобы он не угадал твоих намерений, не задерживай друга, чтобы он не терял напрасно времени…

— Слава Насреддину — мудрейшему из хитроумных! — завопил Абдурахман. — Да продлит аллах дни нашего друга ходжи!

— Чтобы следа твоего верблюда не видел я в своем караване! — заорал толстяк, стараясь выглядеть как можно более свирепо. И добавил шепотом: — Абдурахман, поезжай за нами в отдалении… В городе держи со мной связь через чайханщика Шарафа…

Длинный Нос поклонился и пошел к верблюду.

Солнце, которое во время разговора судей прошагало большую часть своей дневной тропы, уже стало заглядывать под навесик.

— Да будет над тобой благословение аллаха! — произнес тощий, прощаясь с толстым. — В городе еще есть достойные люди — Абдулла познакомит тебя с ними. Может быть, удастся тебе справиться с Насреддином… — И ехидная улыбка зазмеилась в морщинах худого лица.