— Но нельзя нарушать заповедей корана — нашей священной книги! — встревожился Шараф. — А там сказано: «Да возблагодарит жаждущий и голодающий…»

Насреддин жестом прервал Шарафа:

— Не помню этих строк. Но если даже они и есть в коране, то ничего страшного не произойдет, если мы не обратим на них внимания.

Чайханщик огляделся: нет ли поблизости стражника? Самый подходящий момент схватить нечестивца!

— Коран нельзя подчинить своим желаниям, — сказал Шараф, — нужно свои желания подчинить священной книге.

— А ваш богатей Абдулла? — спросил ходжа. — А мулла? А ваш судья? Они нарушают заповеди корана каждодневно, и до сих пор кара аллаха их не постигла.

— Объясни нам слова свои, — льстиво проговорил чайханщик и приготовился запомнить объяснение, чтобы вечером доложить Абдулле и своему другу судье.

— Все прекрасно знают, что Абдулла нажил богатство воровством и грабежом, что мулла разбогател за счет аллаха, а судья принимает подарки и в зависимости от их ценности решает дела. Разве это не противоречит корану? Но аллах их не покарал…

Конечно Шараф должен был, как всякий правоверный, немедленно изгнать богохульника из своей чайханы, но он боялся, что вместе с Насреддином уйдут и многие другие. Тогда он, Шараф, лишится дохода. Поэтому, махнув рукой на поношение священной книги, чайханщик бросился за пловом…

Рассказывали также этот случай несколько по-иному: не про плов, а про охоту. Насреддин будто сказал:

— Если завтра будет дождь — пойду ловить уток; если нет — останусь на месте.

— Почему ты не добавляешь в подобных случаях «с помощью аллаха»? — спросили его. — «Если завтра будет дождь, то, с помощью аллаха, я пойду ловить уток…» Вот так говорят все.

— Ну и зря говорят, — ответил Насреддин. — Ведь одно из двух: или будет дождь, или не будет его. При чем здесь в любом случае аллах?..