«Отсидите эти пятнадцать суток?»
«Но, по-моему, вы сказали, что он сам готов отсидеть?»
«Но ему никак нельзя, — сказала мисс Дортон. — Скоро здесь будет мисс Балстроуд. Нет, вы только представьте себе! Какими заголовками запестрят газеты! Подумайте, что будет с фабианским обществом! Что будет с процессом над суфражистками! Мы не должны допустить, чтобы он сел в тюрьму!»
«А как же я? — поинтересовался шеф. — Обо мне кто-нибудь подумал?»
«Для вас это совсем не так страшно, — говорит мисс Дортон. — К тому же при ваших связях вам удастся избежать газетной огласки. А в случае с мистером Пэрэблом этого ни за что на свете сделать не удастся».
Шеф, пребывая в не меньшей экзальтации, чем мисс Дортон, вскричал:
«По мне и это фабианское общество, и борьба за избирательные права для женщин, и всякие дома для бездомных кошек в Беттерси, равно как и всякая прочая подобная мура, — не что иное, как подлые уловки, чтобы…»
Тут мысли, не дававшие мне покоя, вырвались наружу:
«А зачем ему с собой кухарка?» — спрашиваю.
«Зачем нужны кухарки? — говорит мой шеф. — Чтоб готовить, зачем же еще?»
«Ерунда! — заявляю я. — Он всегда, что ли, берет с собой кухарку?»
«Нет, — отвечает мисс Дортон. — Постойте, постойте, прежде он всегда обходился услугами миссис Медоуз!»
«Леди, которую ищете, вы обнаружите именно в Финджесте! — говорю. — Сидят вдвоем, дружка напротив дружки, изысканным обедом наслаждаются».
Тут шеф хлопает меня по спине и помогает мисс Дортон подняться с кресла.
«Возвращайтесь, — говорит, — и телефонируйте мисс Балстроуд. Я заеду в половине первого».
Мисс Дортон в состоянии некоторого оцепенения покинула нас, а мне шеф дал соверен, сказав при этом, что остатком дня я могу распоряжаться по собственному разумению.
От миссис Медоуз, вдовы покойного капрала, кавалера ордена «Крест Виктории» Джона Медоуза, проживающей в Тербервилле, Букингемшир, мы получили следующие сведения через нашего местного представителя: