«Я уже сказал вам, — говорит мистер Пэрэбл, — и повторяю еще раз, что не знаю имени этого человека, мне нечего вам больше сказать!»

«Мы не просим вас называть его имя, — говорит мистер Куинси. — Назовите нам имя той, с которой вы танцевали танго, а остальное уж наша забота!»

Я видела лицо кухарки: сама несколько заинтересовавшись происходящим, я также подошла поближе к двери. Она стояла ни жива ни мертва.

«Мне очень жаль, — говорит мистер Пэрэбл, слегка растягивая слова, — но я не буду называть ее имени, чтоб не впутывать ее в это дело».

«Никто и не собирается ее впутывать, — говорит мистер Куинси. — Просто узнаем у нее имя и адрес того джентльмена, кому так не терпелось проводить ее домой».

«Кто он? — спрашивает мисс Балстроуд. — Ее муж?»

«Нет, — отвечает мистер Пэрэбл, — не муж».

«Так кто же он? — спрашивает мисс Балстроуд. — Ведь должен же он ей кем-нибудь приходиться! Может, это ее жених?»

«Я готов сам отсидеть причитающиеся мне пятнадцать суток, — заявляет мистер Пэрэбл. — После двухнедельного отдыха я выйду посвежевшим и обновленным!»

Кухарка отходит от двери с улыбкой, от которой ее личико становится еще краше, и, вынув из буфетного ящика бумагу, принимается писать какое-то письмо.

Они там в гостиной протолковали еще минут десять, а после мистер Пэрэбл сам их и выпроводил, даже по дорожке чуть-чуть с ними прошелся. А когда пришел, мы услышали, как он принялся расхаживать взад-вперед по комнате.

Кухарка же к тому времени написала письмо, надписала конверт и положила его на стол; там оно и осталось лежать.

«Джозефу Анионсу, эсквайру, — читаю я на конверте. — Аукционисту и агенту по продаже недвижимости, Бродвей, Хаммерсмит». «Он, что ли, и есть тот молодой человек?» — спрашиваю.

«Да, тот самый молодой человек», — отвечает кухарка, сворачивая письмо и пряча его в конверт.

«Он кто тебе, жених?» — спрашиваю.