Мисс Дженкс утверждает, что смогла бы узнать ту леди. На ней была шляпка, задрапированная черным шифоном, и по ней — маки, к тому же на носу и щеках леди она заметила веснушки.

Старший офицер полиции С. Уэйд, отвечая на вопросы нашего представителя, позволил себе произнести следующее:

— Да. Вечером в четверг, двадцать седьмого, я состоял на дежурстве в полицейском участке по Уайн-стрит.

— Нет. Не припомню, чтобы кто-нибудь в чем-нибудь обвинил джентльмена по имени Пэрэбл.

— Да. Примерно около десяти вечера привели джентльмена, обвиненного в учинении дебоша в выставочном центре Эрлс-Корт, а также в нападении на полицейского, находящегося при исполнении служебных обязанностей.

— Джентльмен назвался мистером Арчибальдом Куинси, Харкорт Биллингс, Темпл.

— Нет. Джентльмен не обращался с заявлением по поводу поручительства и выразил готовность провести ночь в тюрьме. Нам не возбраняется действовать по собственному усмотрению, и мы постарались устроить его поудобнее.

— Да. Одна леди.

— Нет. Насчет джентльмена, который ввязался в драку в Эрлс-Корт. Имени она не упоминала.

— Я показал ей обвинительный лист. Она поблагодарила и ушла.

— Этого я сказать не могу. Одно могу сказать, в девять пятнадцать утра в пятницу был внесен залог, и, как выяснилось, деньги были уплачены лично Джулиусом Эддисоном Таппом, владельцем прачечной «Солнечный ручей» в Туикенхэме.

— Это нас не касается.

Нарушитель порядка, выпив в половине восьмого под моим личным наблюдением чашку чая с небольшим тостом, покинул участок в сопровождении мистера Таппа вскоре после десяти утра.

Старший офицер полиции Уэбб признал, что ему известны случаи, когда во избежание всяких неприятностей нарушители порядка называют себя вымышленным именем, однако отказался пускаться в дальнейшее обсуждение этого вопроса.