Когда Фидельчег впервые увидал Валентину Владимировну в экспозиции музея Звездного городка, то сразу понял, что из всех советских космонавтов она самая женственная, а из всех советских женщин – самая космическая, и лихорадочно зашуршал кубинско-русским словарем в поисках соответствующих эпитетов.

А Валентина Владимировна решила, что Фидельчег отбился от организованной группы полярных исследователей, и больше она ничего не подумала, потому что была занята: пришивала Раульчегу Кастро пуговицу, которую ему отодрал в полемическом задоре товарищ Бабрак Кармаль.

Подлый Раульчег, пользуясь случаем, вовсю наваливал товарищу Терешковой, как в детстве строил космическую ракету из швейной машинки и коробок от сухих завтраков.

Фидельчег тут же возненавидел братца самой черной ненавистью и на банкете по случаю открытия хренадцатого съезда руководителей стран соцлагеря опрокинул на Раульчега банку рижских шпрот.

Но Валентина Владимировна подвига не оценила и увезла Раульчега домой отстирывать китель, а Фидельчегу сказала:

- Стыдно, товарищ полярник! А еще коммунист!

Жила товарищ Терешкова в хрущевке улучшенного планирования с видом на Кремль. Пока заслуженный мастер парашютного спорта застирывала китель, Раульчег сидел рядом на табуреточке в майке на босу ногу и жаловался на жизнь.

- А еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаю или щей, то сами трескают…

- Пролетарская солидарность называется. – возмущалась Валентина Владимировна, стряхивая с рук мыльную пену. - Куда только жена смотрит! – и мчалась к холодильнику доставать вчерашний обед.

- А жена, вместо чтоб по всяким федерациям кубинских женщин шастать, лучше б пельмени лепить научилась! – жаловался Раульчег, уплетая за обе щеки третью тарелку фирменного терешковского борща. – А то приходишь с работы, а в доме шаром покати, одна наглядная агитация…