Исходник от dmsh:

Концептуальное отличие кубического госслужащего от его многочисленных собратьев за рубежом состоит в том, что раз в году, в жаркую уборочную пору, он работает на государство по-настоящему.

Фидельчег не был исключением. Каждую осень он облачался в телогрейку и стоптанные дембельские кирзачи, запирал кабинет на ключ и ехал в колхоз по ананасы.

Председателем колхоза был старший брат Фидельчега, товарищ Рамон, по-домашнему просто Рома.

Еще на дальних подступах к колхозу Фидельчег смурнел, нервно бычковал в карман душистую сигару и остаток пути проводил в унылом молчании.

Товарищ Рамон встречал приезжих на околице. На нем был картуз типа сомбреро, линялая майка с чегеварами и благоухающие дегтем сапоги. В зубах у Рамончега торчала чудовищных размеров самокрутка. Сизые кольца дыма плыли в зенит, туда, где трепыхался на ветру кумачовый транспарант „Пламенный сельхозпривет трудовому десанту творческой интеллигенции!”

Под прицелом многочисленных фотокамер Фидельчег заключал председателя в объятья и лучезарно улыбался в объектив.

Потом все немного позировали для прессы: Фидельчег с мочетом, Фидельчег без мочета, Фидельчег на лошади, Фидельчег среди быков-производителей (третий слева – товарищ Фидель).

Потом журналисты отчаливали восвояси, и улыбка Фидельчега меркла под скептическим взглядом старшего брата.

- Ну, здоров, городской! – крякал Рамончег, смачно сплевывая в дорожную пыль. – А ряху-то, ряху нажрал на казенных харчах – мать моя женщина!