— Он побил вас? — спросил мистер Биллсон.

— Да, он побил меня, — ответил я.

— Ы! — сказал мистер Биллсон и немедленно скрылся в дверях трактира.

Я не сразу понял значение его поступка. Мне сперва показалось, что он просто устал от моего общества и зашел в трактир опохмелиться. И только когда из трактира донеслись отчаянные вопли, я оценил, наконец, золотое сердце этого человека. Дверь снова распахнулась, и на улицу стремительно вылетел трактирщик, вышвырнутый могучей рукой, и заплясал необыкновенный фокстрот на панели.

Этот трактирщик, как и подобает хозяевам подобных трущоб, был силач и далеко не трус. Но тем не менее он плясал до тех пор, пока не стукнулся лбом о столб. Тут он на мгновение остановился, как бы размышляя, затем повернулся и ринулся назад в свой трактир.

Я не видел того, что происходило в трактире, но мне казалось, что там началось землетрясение. Как будто вся посуда, какая только есть во вселенной, была в одно мгновение раскокана вдребезги, как будто жители всех городов на земле сразу заорали отчаянным хором: «Спасите!» Мне даже почудилось, что стены кабака зашатались и вот-вот упадут, и вдруг я услышал полицейский свисток.

Магическая сила таится в полицейском свистке. Он действует, как примирительный елей на самые бурные волны. Стаканы перестали биться, голоса стихли, и мистер Биллсон выскочил на улицу. Из носу у него текла кровь, под глазом был внушительный синяк, но он не обращал внимания на подобные пустяки. Оглядев беглым взором окрестность, он скрылся за ближайшим углом. Тут только я очнулся после той встряски, которую дал мне трактирщик. Сердце мое затрепетало от благодарности и восхищения. Я хотел догнать моего избавителя и выразить ему свою признательность. Ведь я его неоплатный должник. Кроме того, я хотел взять у него взаймы шесть пенсов. Во всем этом районе он был единственный человек, который мог одолжить мне на трамвай.