— Куда?! Стой, я сказал!

— Равня-яйсь! Я сказал: «равняйсь»! Отставить! Равня-яйсь! Одновременный поворот головы. Смир-но! В затылок чище выровняться! Я должен видеть одну только голову. Вольно! Походным… шагом… ма-рш!

Человеческая громада. Неужели мы ею управляем? Вперед по грязи…

Мы идем больше часа. Слева показался замок. Это замок Меншикова. Вокруг вековые ели.

Мы погрузимся в вагоны в Ломоносово-2. Гиблое место. Вокруг болота, сараи, заборы, дачи. Пришли на место в 21 час.

— Стой! Нале-во! Внимание, товарищи! Сейчас двадцать один ноль-ноль, через пятнадцать минут подадут эшелон. С мест не сходить. Можно курить. Сорокопудов — старший. Я пойду посмотрю, что там…

— Коля, Коля, где схема? Коля, где схема?

Комендант, старший лейтенант, бубнит в трубку. В помещении набилось — не продохнуть.

— Товарищи, невозможно работать.

Тетку, сидящую рядом с комендантом, никто не слушает.

— Коля, где схема? Что? В двадцать два ноль-ноль?

Это точно? У меня же люди, Коля…

Люди. Вагонов не было ни в 22, ни в 24, ни в 2 ночи. Стоим в болоте. Чавкает под ногами. По кочкам — иней.

— Внимание! Можно принять форму шесть. Опустите уши. Уши шапок опустить!

Кто-то разжег костры. В огонь летят заборы. Их ребра долго не распадаются. Ветер крутит золу. Тупое желание согреться. Ноги промокли и одеревенели…

— Коля, где схема? Что? Уже вышла?

В дежурке шевеление.

— Нет? А когда? Коля, они скоро замерзнут. Коля, скажи там… Они заборы разобрали. К трем часам? Это точно?

Комендант звонил каждые двадцать минут. Схемы нет — вагоны не готовы.

Вагоны… Так было всегда. Еще в русско-японскую… Верится в наши Вооруженные Силы по большой крови. Стоим в дежурке уже пять часов.

В дежурке — битком. Закутанные офицеры. Счастливцы сидят. Кто-то долго кашляет.

— Коля, Коля, где схема?

— Ползет твоя схема, ползет, как вошь… Скажи ему спасибо, этому Коле… Пусть он ее засунет себе в…