Гость половины слов не понял, но догадался, что ему демонстрируют некий местный обычай.

— Эт-то… нюхайт? — заинтересовался он. — Мошно …мне? — И протянул руку.

— Ни в коем случае! — перехватил корочку шурьяк. — Ты что? Додумался — такому учить! — Он повернулся к немцу и, потрясая корочкой, громко, как глухому, стал объяснять: — Эт-то опасно! Понимайт?! Шлехт! Очень вредно!

— У нас один чудак понюхал, — сказал шурин спокойнее, для всех. — Из нашей лаборатории. Видит — другие нюхают, дай, думает, и я тоже. И что вы думаете. Потянул носом, отнюхнул маленькую крошку, она ему — в дыхательное горло… И привет — отбросил коньки.

Задохнулся.

— Нет, — затряс головой немец. — Нет-э… — Он на этот раз совсем ничего не уловил.

— Ну, понимаете?! — снова закричал шурин. — Понюхал он! Так?.. А крошечка! Маленькая! Кляйн, — туда ему!.. И он, — шурин руками и языком показал, как «отбрасывают коньки», — капут!.. Понимаете?

— О! — округлил глаза гость. — Капут! Из это? — он с ужасом ткнул пальцем в корочку.

Немца поспешили успокоить: дескать, это уникальный факт. Дикий случай. Раз в сто лет, может быть. Не придавайте значения.

А шурину сказали:

— Иди ты со своими историями знаешь куда?.. Он же не поймет ничего. Подумает еще, что у нас люди хлебом травятся.

— Значит, лучше пусть бы нюхал?! — обиделся шурин.

…Поданы были пельмени — в большом блюде, дымящиеся, сочные. Под них, естественно, выпили вторую. Гость пришел в отличное расположение духа.

— Зибирьски пельмень! — торжественно поднял он палец. — Хо-о! Зибирьски! Настёящий!..

— Ну, положим, это еще не настоящие сибирские, — сказал шурин. Он забыл про свою обиду — легкий был человек, отходчивый. — Настоящие-то теперь уж не делают.