…Через неделю в назначенный час Левандовский не появился у Трущеткина. То ли он не воспользовался советом Семена Разгоняева, то ли перелечился.

Мы подождали немного и, решив, что дело неладно, отправились его попроведать.

Дверь в квартиру Левандовского оказалась не запертой. Из комнаты потянуло сыростью и пылью. Сквознячок шевелил свисающую с потолка паутину. Засохшие окурки потрескивали под ногами.

Сам Веня Левандовский сидел посреди этого беспорядка и щепочкой чертил на давно немытом полу какие-то треугольники. Услышав наши шаги, он поднял воспаленные глаза и сказал:

— При погружении тела в жидкость…

Но договорить не успел.

В комнату без стука ворвался его сосед по лестничной площадке — студент электротехнического института Генка Кроликов.

— Гав ду ю ду, Вениамин Орманович! — сказал Генка, улыбаясь до ушей. — Гав ду ю фил?

Левандовский медленно поднялся, постоял с открытым ртом и вдруг тоже заговорил по-английски.

Мы остолбенели.

А Генка чуть не до потолка подпрыгнул.

— Слыхали?! Все?! — закричал он, приплясывая. — Я Вениамину Ормановичу сколько доказывал, что человеческий мозг на девяносто процентов не заполнен информацией, вхолостую работает. А он все не верил! Как же, говорит, не заполнен, если я, например, постоянно чувствую, будто у меня голова шлаковатой набита. Туда спичку уже не просунешь — не то что мысль какую. Ещё и поспорил со мной на бидон пива!..

Вот оно значит что! Они поспорили. И шляпа Левандовский, конечно, сразу же забыл об этом. А Генка, змееныш настырный, не забыл. Он приспособил за стеной магнитофон и стал по ночам заполнять мозг Левандовского разными сведениями, вплоть до английского языка.

И теперь, брызжа от радости слюной, рассказывал нам про свой удавшийся опыт. Специально, черт рыжий, свидетелей дождался.

Первым опомнился Семен Разгоняев.

Он взял Генку за грудки и так тряхнул, что у того ноги от пола оторвались.