— Быстрое развитие орошаемого земледелия, — сказал он, — резко повышает урожайность, но ведет к истощению запасов пресной воды на планете…

— Чего?! — ошеломленно спросил Семен. Левандовский смутился, отложил карты и сказал, что, пожалуй, лучше пойдет домой — что-то он сегодня не в форме.

— Действительно, топай-ка ты отдыхать, — поддержал его Семен. — А то я вижу, у тебя сегодня мозга за мозгу заходит.

— Они не могут заходить, — возразил одевшийся уже Левандовский. — Мозг человека представляет собой парный орган, разделенный на правое и левое полушария, которые после прерывания связи могут функционировать как две независимые единицы.

Он вдруг обвел нас растерянным взглядом, опустился на табурет и, бледнея, прошептал:

— Ребята… я ведь этого не знал. Честное слово. Вчера еще не знал… Ну, допустим, насчет орошения сам мог догадаться. А тут… Слова-то какие… функционировать…

— Так, так, — заинтересованно сказал Семен, обходя Левандовского вокруг. — А ну-ка… что еще знаешь?

Левандовский с усилием пошевелил бровями:

— Да вот, например… Один килограмм мускуса самца кабарги стоит около трех тысяч долларов… Полициклические соединения разлагаются в атмосфере в результате фотоокисления, реагирования с атмосферными окислителями и…

— Стоп! — прервал его Семен. — Все ясно… Я где-то читал про такую штуку, — объяснил он нам. — Женщина одна вдруг на древнеиндийском языке заговорила. Вечером, вот как Венька, даже не подозревала, что умеет, а утром проснулась — и давай шпарить. Без акцента.

Четвертый наш партнер и хозяин квартиры, Трущеткин Игорь, покачал головой:

— Тебе, Вениамин, надо к невропатологу обратиться. Не шути с этим.

— Чего они понимают, невропатологи твои! — презрительно сказал Семен. — Напиться ему надо разок как следует. Капитально врезать — так, чтобы ни тятя, ни мама. Наутро все как палкой отшибет — по себе знаю.