Пластилиновая память — не игрушка, не каприз. Скольких этими зубами заяц до смерти загрыз. А теперь кладет на полку, если нечего погрызть. Был он волк, но смяли волка. Потому что это — жизнь.

Где его былая сила? Где он, леса властелин?

Ничего, что прежде было, не запомнил пластилин.

Из клыков слепили уши, трансформировали пасть и велели старших слушать, потому что это — власть.

Не ему б ушами хлопать да усами рисковать, у него огромный опыт всякой твари кровь пускать.

Может, зайцем быть недолго? Наша жизнь полна чудес. Может, снова слепят волка?

Потому что это — лес.

Я тут встретился с быком, был я раньше с ним знаком — то ли виделись в Москве, то ли в Питере. И сидим мы с ним вдвоем, то ли курим, то ли пьем, рассуждаем, есть ли жизнь на Юпитере.

А Юпитер — это я, дома у меня семья, и на службе у меня положение. Нет, постой, не так, старик. Он Юпитер, а я — бык. Вот какие с ним у нас отношения.

Извините, гражданин, или я сижу один? Разве мы с тобой, кретин, не приятели? Ты Юпитер, а я бык, ты к хорошему привык, все по батюшке тебя, не по матери.

У тебя такая жизнь, что куда ни повернись и о чем ни заикнись — мигом сделают. Не дозволено быку, а тебе — мерси боку! И Европа для тебя — лебедь белая…

Ну чего ты лезешь в крик? Ты Юпитер или бык? Или мы с тобой, мужик, просто жители? Я один или вдвоем? Мы тут курим или пьем? Мы о чем?

Да все про жизнь…

На Юпитере.

Может, эта жизнь легка, но не та, что у быка. Та мне нравится пока чуть поболее. И хоть что-то на веку не дозволено быку, но ведь счастье-то, оно — в недозволенном!