А трубадур придуман уже в России. Мы с приятелем встали на площади, запели, наши новые друзья, в количестве восьми человек, тут же организовали группу поддержки. Поэтому вокруг собралась толпа. «Наши» решили спровоцировать зрителей и начали бросать деньги. Каждый кинул мелочь, но случайные прохожие присоединились. Одна тетенька даже сбегала в ближайший бар и принесла две банки пива. Мы поблагодарили и сказали, что выпьем потом. Сейчас нам надо петь. Она послушала песни, потом метнулась еще раз и принесла горячие сосиски. Так они и лежали перед нашими носами, по виду и запаху очень вкусные. А мы уже мечтали поскорее все закончить и съесть их пока не остыли.

* * *

Год спустя, вспоминая о своих успехах, я решил повторить их и, так как Артур забузил, нашел гитариста, согласного поехать работать в Европу. Он нашел балалаечника, и мы собрали большой коллектив — целое трио... но не сложилось. Балалаечник пошел в военный оркестр и стал невыездным, гитарист играл плохо. И в 93-м году я поехал за границу с женой. Там мы не пели, ничего не зарабатывали, но мастерство общения не пропьешь, и нас все равно по-прежнему подвозили бесплатно, кормили, и даже давали денег. Я еще не раз возвращался в Германию с разными людьми, и нас всегда куда-то приглашали. Не только из-за того, что мы пели, хотя и это очень интересно, порой звали нас, просто как русских, в смысле как носителей языка. Русский в Германии учили много, и поэтому всегда искали для детей возможность поговорить с российскими туристами. Так что мы даже в местных школах находили возможность подработать. Я разыгрывал с детьми диалоги. Выходил мальчик, я ему говорил: «Здравствуйте».

— Здравствуйте, меня зовут Петерс.

— А где ты учишься?

И он выдавал заученный из учебника тупой текст: «Я учусь в такой-то школе, у меня есть папа, мама и два брата. Мама работает там-то...»

— Хорошо, а где ты будешь отдыхать летом?