- Продайте мне вашу собаку! - потребовала женщина.

- Мадам, - укоризненно сказал Дерибасов, - простите, но это собака, а не свинья, которую растят на продажу. Компрене ву? В смысле, Дерибасов не продает своих друзей.

Взгляд женщины прыгал со скотчтерьера на Дерибасова.

- Я бы дала пятьсот рублей, - сказала она.

Дерибасов остро пожалел, что сболтнул девицам о Назарьино, и, скрывая досаду, рассмеялся с видом явного превосходства.

- Семьсот, - уточнила женщина.

- За Цезаря? - изумился Дерибасов.

Женщина закусила губу и удила:

- Штука! - бросила она и, не мигая, уставилась на Дерибасова.

Этот термин Дерибасов слышал впервые, но понял его правильно и заволновался.

- Не держите меня за блондина, - сказал он и сглотнул.

- Черт знает что! - возмутилась женщина. - Сколько же вы хотите?!

- Это вы хотите, - холодно ответил Дерибасов.

- Ладно. Тысяча двести, - сухо сказала женщина.

- Ну вот, мадам, - улыбнулся Дерибасов одними губами, - наконец-то вы назвали настоящую цену.

Женщина облегченно вздохнула, и это не осталось незамеченным:

- Так вот, мадам, - продолжил он, - если бы я собирался продать Цезаря, то уступил бы его вам за эти деньги. Но все дело в том, что, как уже говорил, продавать его я не собираюсь. Во всяком случае за тысячу двести. Так что... продавать я не собираюсь... Даже наоборот. Собираюсь покупать... Мотоцикл... За... полторы, - Дерибасов ошалел от собственной наглости, почесал ус и добавил: - Так что вот так. Меняю собаку на мотоцикл.

Женщина с ненавистью посмотрела на Дерибасова:

- Тогда через час. Придется идти в сберкассу.

- Идите, идите, - снисходительно закивал Дерибасов, - я позабочусь о вашем Цезаре еще час. Значит так, в полдевятого у часов на автовокзале.